squirella (squirella) wrote,
squirella
squirella

Настоящий Кундуранго — неоценимое сокровище

В сообществе vspomnit_vsyo, где некогда я активно играла, но последние несколько лет в основном наблюдаю по ряду причин... Там изменился круг книг, упоминаемых в сообществе, вопросы от элегантно-заковористых, ценимых за точность и неожиданность формулировок, принципиальную невозможность поиска ответа в сети и тщательную расстановку отсечек, минимизирующих дуалы, превратились в нечто другое. К сложным вопросом публикуются многоступенчатые подсказки и одним из главных умений игроков стало спортивное гугление, которое я по старинке считаю неспортивным. Хорошо хоть, что закончился период вопросов типа: "На ля- начинается, на -гушка кончается" и игр состоящих на 90% из вопросов по фантастике и фэнтези (я оба эти жанра весьма люблю, и читаю даже всякую хрень, но нельзя ж ожидать, что все читают столько второ/третьесортного)... так вот в этом сообществе прошла игра, посвященная вымышленным коллекциям. Несмотря на засилье коллекций марок (этого в старых играх тоже не могло бы случиться!) попались несколько очаровательных экземпляров для моей коллекции коллекций, которую я без ложной скромности считаю куда более интересной.

Коллекция морских флагов из "Короли и капуста" О.Генри

My collection of battle flags of the world's navies was the most complete in existence until last year. Then Herr Grunitz secured two, 0! such rare specimens. One of a Barberry state, and one of the Makarooroos, a tribe on the west coast of Africa. I have not those, but they can be procured. But this flag, senor--do you know what it is? Name of God! do you know? See that red cross upon the blue and white ground! You never saw it before? Seguramente no. It is the naval flag of your country. Mire! This rotten tub we stand upon is its navy--that dead cockatoo lying there was its commander--that stroke of cutlass and single pistol shot a sea battle. All a piece of absurd foolery, I grant you --but authentic. There has never been another flag like this, and there never will be another. No. It is unique in the whole world. Yes. Think of what that means to a collector of flags! Do you know, Coronel mio, how many golden crowns Herr Grunitz would give for this flag? Ten thousand, likely. Well, a hundred thousand would not buy it. Beautiful flag! Only flag! Little devil of a most heaven-born flag! O'he! old grumbler beyond the ocean. Wait till Don Sabas comes again to the Konigin Strasse. He will let you kneel and touch the folds of it with one finger. O-he! old spectacled ransacker of the world!"

[Перевод]Моя коллекция военно-морских флагов была до прошлого года самая обширная в мире. Но герр Грюнитц раздобыл два таких экземпляра, о! два таких экземпляра, что его коллекция стала считаться полнее моей. К счастью, их можно достать, и я их достану! Но этот флаг, сеньор, знаете ли вы, какой это флаг? Видите: малиновый крест на бело-синем поле. Вы не видели его до сих пор ни разу? Seguramente, no![48] Это морской флаг вашей родины. Mire! Эта гнилая лохань, в которой мы сейчас находимся, — ее флот; этот мертвый какаду — начальник флота; этот взмах шпаги и единственный выстрел из револьвера — морской бой. Глупость, чепуха, но это жизнь! Другого такого флага никогда не было и не будет. Это уникум. Подумайте, что это значит для собирателя флагов. Знаете ли вы, полковник, сколько золотых крон дал бы герр Грюнитц за этот флаг? Тысяч десять, не меньше. Но я не отдам его и за сто. Дивный флаг! Единственный флаг! Неземной флаг, черт тебя возьми! О-гэ, старый ворчун, герр Грюнитц, подожди, когда дон Сабас вернется на Кенигин— штрассе. Он позволит тебе пасть на колени и дотронуться пальцем до этого флага, О-гэ! ты шнырял по всему миру со своими очками, а его проморгал.




Коллекция непойманных преступников из "Карты на стол" Агаты Кристи

"And what do you consider the best objects, artistically speaking, in crime?" inquired Poirot.

Mr. Shaitana leaned forward and laid two fingers on Poirot's shoulder. He hissed his words dramatically.

"The human beings who commit them, Monsieur Poirot."

Poirot's eyebrows rose a trifle.

"Aha, I have startled you," said Mr. Shaitana. "My dear, dear man, you and I look on these things as from poles apart! For you crime is a matter of routine – a murder, an investigation, a due, and ultimately, for you are undoubtedly an able fellow, a conviction. Such banalities would not interest me! I am not interested in poor specimens of any kind. And the caught murderer is necessarily one of the failures. He is second rate. No, I look on the matter from the artistic point of view. I collect only the best!"

"The best being -" asked Poirot.

"My dear fellow – the ones who have got away with it! The successes! The criminals who lead an agreeable life which no breath of suspicion has ever touched. Admit that is an amusing hobby."


[Перевод]– Что, по-вашему, можно считать лучшими экспонатами в коллекции такого рода? – допытывался Пуаро.

Мистер Шайтана наклонился вперед, положил два пальца на плечо Пуаро и драматическим свистящим шепотом произнес:

– Людей, которые совершили преступления, мсье Пуаро.

Брови Пуаро слегка приподнялись.

– Ага, напугал я вас! – Мистер Шайтана был доволен. – Дорогой мой, дорогуша, мы с вами смотрим на такие вещи с полярных точек зрения! Для вас преступление – дело обычное: убийство, расследование, улики и, в конце концов (поскольку вы, без сомнения, человек способный), – вынесение приговора. Такие банальности для меня не представляют интереса. Меня не интересуют заурядные образчики чего бы то ни было. Пойманный убийца обязательно из неудачников. Это второй сорт. Нет, я подхожу к делу с артистической точки зрения. Я собираю только лучших.

– Лучших? Кого же именно?

– Дорогой мой, тех, кто вышел сухим из воды! Победителей! Преступников, которые живут себе и в ус не дуют, преступников, которых никогда не коснулась тень подозрения. Согласитесь, это забавное увлечение.





Но жемчужиной, да не одной а целым ожерельем, среди вымышленных коллекций является "Рассказ коммивояжера" (The Canvasser's Tale) Марка Твена, написанный аж в 1876 году но до сих пор мной не читанный.

But of all things, that which most appealed to my inborn esthetic taste was the prevailing custom there, among the rich, of making collections of elegant and costly rarities, dainty objets de vertu, and in an evil hour I tried to uplift my uncle Ithuriel to a plane of sympathy with this exquisite employment.

I wrote and told him of one gentleman's vast collection of shells; another's noble collection of meerschaum pipes; another's elevating and refining collection of undecipherable autographs; another's priceless collection of old china; another's enchanting collection of postage-stamps—and so forth and so on. Soon my letters yielded fruit. My uncle began to look about for something to make a collection of. You may know, perhaps, how fleetly a taste like this dilates. His soon became a raging fever, though I knew it not. He began to neglect his great pork business; presently he wholly retired and turned an elegant leisure into a rabid search for curious things. His wealth was vast, and he spared it not. First he tried cow-bells. He made a collection which filled five large salons, and comprehended all the different sorts of cow-bells that ever had been contrived, save one. That one—an antique, and the only specimen extant—was possessed by another collector. My uncle offered enormous sums for it, but the gentleman would not sell. Doubtless you know what necessarily resulted. A true collector attaches no value to a collection that is not complete. His great heart breaks, he sells his hoard, he turns his mind to some field that seems unoccupied.

Thus did my uncle. He next tried brickbats. After piling up a vast and intensely interesting collection, the former difficulty supervened; his great heart broke again; he sold out his soul's idol to the retired brewer who possessed the missing brick. Then he tried flint hatchets and other implements of Primeval Man, but by and by discovered that the factory where they were made was supplying other collectors as well as himself. He tried Aztec inscriptions and stuffed whales—another failure, after incredible labor and expense. When his collection seemed at last perfect, a stuffed whale arrived from Greenland and an Aztec inscription from the Cundurango regions of Central America that made all former specimens insignificant. My uncle hastened to secure these noble gems. He got the stuffed whale, but another collector got the inscription. A real Cundurango, as possibly you know, is a possession of such supreme value that, when once a collector gets it, he will rather part with his family than with it. So my uncle sold out, and saw his darlings go forth, never more to return; and his coal-black hair turned white as snow in a single night.

Now he waited, and thought. He knew another disappointment might kill him. He was resolved that he would choose things next time that no other man was collecting. He carefully made up his mind, and once more entered the field-this time to make a collection of echoes.

"Of what?" said I.

Echoes, sir. His first purchase was an echo in Georgia that repeated four times; his next was a six-repeater in Maryland; his next was a thirteen-repeater in Maine; his next was a nine-repeater in Kansas; his next was a twelve-repeater in Tennessee, which he got cheap, so to speak, because it was out of repair, a portion of the crag which reflected it having tumbled down. He believed he could repair it at a cost of a few thousand dollars, and, by increasing the elevation with masonry, treble the repeating capacity; but the architect who undertook the job had never built an echo before, and so he utterly spoiled this one. Before he meddled with it, it used to talk back like a mother-in-law, but now it was only fit for the deaf-and-dumb asylum. Well, next he bought a lot of cheap little double-barreled echoes, scattered around over various states and territories; he got them at twenty per cent. off by taking the lot. Next he bought a perfect Gatling-gun of an echo in Oregon, and it cost a fortune, I can tell you. You may know, sir, that in the echo market the scale of prices is cumulative, like the carat-scale in diamonds; in fact, the same phraseology is used. A single-carat echo is worth but ten dollars over and above the value of the land it is on; a two-carat or double-barreled echo is worth thirty dollars; a five-carat is worth nine hundred and fifty; a ten-carat is worth thirteen thousand. My uncle's Oregon-echo, which he called the Great Pitt Echo, was a twenty-two carat gem, and cost two hundred and sixteen thousand dollars—they threw the land in, for it was four hundred miles from a settlement.


[Перевод]Однако более иного приглянулся мне, от природы наделенному утонченным вкусом, обычай людей богатых собирать коллекции дорогих и изысканных диковинок, изящных objets de vertu, и в недобрый час решился я склонить дядюшку моего Итуриэля к этому преувлекательному занятию.

Я написал ему, что один коллекционер собрал множество раковин; другой изрядное число пенковых трубок; третий — достойнейшую и прекраснейшую коллекцию неразборчивых автографов; у кого-то есть бесценное собрание старинного фарфора; у кого-то еще — восхитительная коллекция почтовых марок и так далее. Письма мои не замедлили принести плоды: дядюшка начал подумывать, что бы такое собирать ему. Вы, должно быть, знаете, с какой быстротой захватывают человека подобные увлечения. Дядюшка мой вскоре оказался одержим этой пагубной страстью, хотя я в ту пору о том и не подозревал. Он стал охладевать к своей торговле свининой и вскоре совсем забросил ее, отдавая весь свой досуг неистовой погоне за диковинками. Денег у него куры не клевали, и он ничуть не скупился. Сперва он увлекся коровьими колокольчиками. Он собрал коллекцию, заполнившую пять больших зал, где были представлены все когда-либо существовавшие колокольчики — всех видов, форм и размеров — за исключением одного: этот один, единственный в своем роде, принадлежал другому коллекционеру. Дядюшка предлагал за этот колокольчик неслыханные деньги, но владелец не согласился его продать. Вы, наверное, догадываетесь, чем все это кончилось. Для истинного коллекционера неполная коллекция не стоит и ломаного гроша. Любвеобильное сердце его разбито, он распродает свои опостылевшие сокровища и ищет для себя области еще не изведанной.

Так получилось и с дядюшкой Итуриэлем. Теперь он занялся обломками кирпичей. Собрал огромную и необычайно интересную коллекцию, — но здесь его вновь постигла та же неудача; любвеобильное сердце его вновь разбилось, и он продал сокровище души своей удалившемуся от дел пивовару — владельцу недостающего обломка. После этого он принялся было за кремневые топоры и другие орудия первобытного человека, но вскоре обнаружил, что, фабрика, на которой они изготовляются, продает их также и другим коллекционерам. Занялся он памятниками письменности ацтеков и чучелами китов, сколько труда и денег потратил — и опять неудача. Когда его коллекция совсем было уже достигла совершенства, из Гренландии прибыло новое чучело кита, а из Кундуранго (Центральная Америка) — еще одна надпись на языке ацтеков, — и все собранное им прежде померкло перед ними. Дядюшка отправился в погоню за этими жемчужинами. Ему посчастливилось купить кита, но надпись ускользнула из его рук к другому коллекционеру. Вы, должно быть, и сами знаете: настоящий Кундуранго — неоценимое сокровище, и всякий коллекционер, раз завладев им, скорее расстанется с собственной семьей, чем с такой драгоценностью. И дядюшка вновь распродал свою коллекцию и с болью смотрел, как навеки уплывает от него все счастье его жизни; и за одну ночь его черные, как вороново крыло, волосы побелели, как снег.

Теперь дядюшка призадумался. Он знал, что нового разочарования ему не пережить. И решил он собирать такие диковинки, каких не собирает ни один человек на свете. Поразмыслил как следует и решился еще раз попытать счастья. На сей раз он стал коллекционировать эхо.

— Что?! — переспросил я.

— Эхо, государь мой. Первым его приобретением было четырехкратное эхо в Джорджии; затем он купил шестикратное в Мэриленде, а вслед за этим тринадцатикратное в Мэне; в Канзасе он раздобыл девятикратное, а в Теннесси — двенадцатикратное, да и по дешевке вдобавок, — эхо, видите ли, было не совсем в порядке, так как часть скалы, отражавшей звук, обвалилась. Дядюшка надеялся за несколько тысяч долларов починить эхо и, увеличив высоту скалы при помощи каменной кладки, утроить его повторительную мощность. Но архитектор, который взялся за это дело, никогда раньше не строил эха и в конце концов только совсем его испортил. Пока он его не трогал, эхо огрызалось, как теща, а теперь оно годилось только разве для приюта глухонемых. Ну-с, потом дядюшка задешево купил целую кучу мелких двукратных эхо, разбросанных по различным штатам и территориям; он приобрел их оптом, со скидкой в двадцать процентов. Затем он купил в Орегоне не эхо, а настоящую митральезу, и отдал за нее, скажу я вам, целое состояние. Возможно, вам приходилось слышать, сударь, что в торговле эхом цены нарастают, как шкала каратов в торговле брильянтами, и даже терминология та же самая. За эхо в один карат вы приплачиваете всего лишь десять долларов к стоимости земли, где оно обитает; за двукратное, или двухкаратное, эхо вы приплачиваете уже тридцать долларов; за пятикаратное — девятьсот пятьдесят долларов, а за эхо в десять каратов — тринадцать тысяч долларов. Орегонское эхо, которое дядюшка назвал Великим эхом Питта, являло собой сокровище в двадцать два карата и стоило ему двести шестнадцать тысяч долларов. Землю отдали в придачу, даром, поскольку она находилась в четырехстах милях от ближайшего жилья.





Любопытно, что коллекционирование эха оказалось довольно общим местом (ну, не марки все-таки). Даже в моей коллекциии встретилось дважды:

Раз - Шкловский сказал, что Мандельштам коллекционирует эхо, и в этом больше проницательности, чем упрека. Эхо – продукт сотрудничества голоса с пейзажем, например – горным. В каньонах Юты я слышал, как эхо переговариваются друг с другом так долго, что начинает казаться, будто они обладают сознанием, волей и зловещими намерениями. Оторвавшись от своего бесспорного источника, обычное эхо подчиняется изрезанному рельефу земли, а литературное – темным извилинам мозга. Не удивительно, что изначально чтение было магической процедурой, вызывающей из небытия нежить. У Мандельштама оно таким и осталось

Александр Генис "Камасутра книжника"




Два — А ты ничего... - сказала девчонка и засмеялась своим большим ртом.— Я тебе скажу по секрету, я тоже собираю…
— Что?
— Эхо... У меня уже много собрано. Есть эхо звонкое, как стекло, есть как медная труба, есть трехголосое, а есть горохом сыплется, еще есть...


Нагибин "Эхо"




И не могу удержаться, чтоб не процитировать заключительный абзац "Рассказа коммивояжера":

Прошел мучительнейший час, и мы наконец сговорились. Я купил два двукратных эха в хорошем состоянии, и он дал мне в придачу еще одно, которое, по его словам, невозможно было продать потому, что оно говорит только по-немецки. Он сказал: «Когда-то оно говорило на всех языках, но теперь у него повыпадали зубы и оно почему-то говорит только по-немецки».

В оригинале этот кусочек выгладит короче и иначе:

I compromised with this man at the end of an intolerable hour. I bought two double-barreled echoes in good condition, and he threw in another, which he said was not salable because it only spoke German. He said, "She was a perfect polyglot once, but somehow her palate got down."
Tags: кадриль, коллекция, языки
Subscribe

  • Парнокопытное

    Кто на воротах крестик рисовал? На нашем доме белый знак, смотри! Зейнаб: Возможно, дети, стоит ли кричать? Я плов поставила, мне надо…

  • Гранд Тетон. Завтрак (и всё остальное) на обочине

    Утро красит нежным цветом Чтоб успеть к рассвету на заветную излучину Oxbow Bend, пришлось оставить семью без завтрака. Ненадолго. где-то на…

  • Гранд Тетон. День третий. Бездарный.

    В этот день мы рассвет пропустили. Почему? — Потому что собирались идти на озеро Дельта, соответственно, хотели выспаться. Но и на озеро не…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments