Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

sq

На десерт у нас были декабристы и компот

Кто спорит? Чекисты – злобные демоны и сверхчеловеки, плюющие в семейные очаги. Но чтобы понять устройство эпохи и населяющих ее граждан, недостаточно одной только либеральной истерики. Мы должны быть вдумчивы. Мы не должны сбрасывать со счета раковые шейки, борщ с чесночными пампушками, нежные свиные шкварки, щуку, фаршированную по-жидовски, вареники с вишней, галушки в сметане, упоительный хруст жареной скумбрии и баклажаны под ореховым соусом, которые подают в глиняной кастрюле гювеч.

А еще язык. Нежный и холодный, как весенний рассвет. Язык в желейном гробу, запечатанный горчицей и хреном. Украинский свиной, русский говяжий, татарский бараний, персидский соловьиный… Остановите меня! Это непереводимо в слова – это надо чувствовать!

Моя бабушка навсегда усвоила кулинарный урок. Она говорила, что все советские семьи счастливы одинаково – первое, второе и компот.


Collapse )

Андрей Викторович Филимонов "Рецепты сотворения мира"
sq

Он вдруг с удивлением понял, как любил он свои зубы

Шапито-шапито-
шапито-шапи...
Там все зубы выдерут,
А ты потом шипи!
Ах, какая жалость!
Просто нету слов!
Только не хватало
Нам больных зубов!
Мы их очень любим,
Водим их гулять
И даем орехи,
Чтоб лечить опять.
А на Севере
Кладут их в ледники,
А из них потом растут
Моржовые клыки!
А на Юге
Их сеют, как горох,
А потом из них
Вырастает носорог,
А когда из них
Вырастает носорог,
Он себе уходит
С Юга на Восток,
А на Западе
Их водят на футбол,
А кто это слушает,
Тот большой осел!


Юлий Ким




Collapse )

Еще?

Collapse )

Collapse )

Collapse )

Collapse )

Collapse )

Collapse )
sq

Разговорчики в раю!

В 1638 году врач и алхимик Андерс Кемпе в работе "Die Sprachen des Paradises" доказал, что в Раю царило трёхязычие. Змей говорил по-французски. Адам - по-датски (впрочем, датский - это всего лишь диалект шведского). А вот Бог разговаривал на чистейшем шведском языке.

bohemicus via hina_chleck
sq

Электрические новости

Это текст

И вот из слепящего солнечного блеска, сверкающая, великолепная, точно карета сказочного принца, возникла…

ЗЕЛЕНАЯ МАШИНА!

Она скользила. Она что-то нашептывала, ласково, точно морской ветерок. Изящная, словно кленовый лист, свежая, словно ключевая вода, она мурлыкала как кошка, величаво выступая в знойных полуденных лучах. А в машине — коммивояжер из Гампорт Фолса, его напомаженную голову осеняет панама. Машина на резиновом ходу, она мягко и ловко скользит по выжженному солнцем добела тротуару; вот она, жужжа, подлетает прямо к нижней ступеньке крыльца, вихрем разворачивается и замирает. Выскочил коммивояжер, поскорей надвинул панаму на лоб, спасаясь от солнца. В тени широких ее полей блеснула улыбка.

— Меня зовут Уильям Тара! А это… (он нажал грушу, раздался отрывистый лай)… это сигнал. — Он приподнял черные, блестящие, как шелк, подушки. — Здесь — аккумуляторные батареи! (Пахнуло свежестью, как после грозы.) — Вот стартер. Сюда ставят ноги. Это — тент, защита от солнца. А все вместе — Зеленая машина!

<...>

— В ней спокойно, как на пуховой перине. — Его дыханье мягко касалось их лиц. — Послушайте. Ни звука, ни шороха! Все электрическое. Надо только каждый вечер перезаряжать батареи у себя в гараже.

— А вдруг она… то есть… — Младшая сестра отпила глоток ледяного чая. — А не может она убить нас током?

— Совершенно исключено!

Он кинулся в машину, улыбаясь во весь рот, зубы его сверкали; когда поздно вечером возвращаешься домой, так улыбается навстречу реклама зубного порошка.

— В гости, на чашку чая! — Машина описала грациозный круг, точно тур вальса. — В клуб, поиграть в бридж. Провести вечер с друзьями. На праздник. На званый обед. На день рождения. На завтрак «Дочерей американской революции». — Машина упорхнула, с мягким рокотом покатила прочь, точно готовая скрыться навсегда, но тут же неслышно развернулась на своих резиновых шинах и подкатила к крыльцу. Коммивояжер сидел гордый тем, что так прекрасно понимает женскую натуру. — Управлять ею легко. Трогается с места и тормозит изящно и бесшумно. Не требует водительских прав. В жаркие дни ее продувает ветерком. Да что говорить — не машина, а мечта! — Машина скользила мимо крыльца, взад и вперед, а он сидел, закинув голову, самозабвенно закрыв глаза, напомаженные волосы его развевались по ветру.

Потом он устало и почтительно взошел по ступеням на веранду, держа панаму в руке, оглянулся и посмотрел на машину, блистательно выдержавшую все испытания, как смотрит верующий на алтарь с детства знакомой церкви.

— Сударыни, — сказал он вкрадчиво. — Двадцать пять долларов единовременно, и потом, на протяжении двух лет, по десять долларов в месяц.

[оригинал]THE GREEN MACHINE!

It glided. It whispered, an ocean breeze. Delicate as maple leaves, fresher than creek water, it purred with the majesty of cats prowling the noontide. In the machine, his Panama hat afloat in Vaseline above his ears, the salesman from Gumport Falls! The machine, with a rubber tread, soft, shrewd, whipped up their scalded white sidewalk, whirred to the lowest porch step, twirled, stopped. The salesman leaped out, blocked off the sun with his Panama. In this small shadow, his smile flashed.

“The name is William Tara! And this—” He pinched a bulb. A seal barked. “—is the hem!” He lifted black satin cushions. “Storage batteries!” A smell of lightning blew on the hot air. “Steering lever! Foot rest! Overhead parasol! Here, in tote, is The Green Machine!”

<...>

“Quiet as a swan’s feather.” They felt him breathe softly in their faces. “Listen.” They listened. “The storage batteries are fully charged and ready now! Listen! Not a tremor, not a sound. Electric, ladies. You recharge it every night in your garage.”

“It couldn’t—that is—” The younger sister gulped some iced tea. “It couldn’t electrocute us accidently?”

“Perish the thought!”

He vaulted to the machine again, his teeth like those you saw in dental windows, alone, grimacing at you, as you passed by late at night.

“Tea parties!” He waltzed the runabout in a circle. “Bridge clubs. Soirees. Galas. Luncheons. Birthday gatherings! D. A. R. breakfasts.” He purred away as if running off forever. He returned in a rubber-tired hush. “Gold Star Mother suppers.” He sat primly, corseted by his supple characterization of a woman. “Easy steering. Silent, elegant arrivals and departures. No license needed. On hot days—take the breeze. Ah . . .He glided by the porch, head back, eyes closed deliciously, hair tousling in the wind thus cleanly sliced through.

He trudged reverently up the porch stairs, hat in hand, turning to gaze at the trial model as at the altar of a familiar church. “Ladies,” he said softly, “twenty-five dollars down. Ten dollars a month, for two years.”


"Вино из одуванчиков"


Collapse )

И это текст

Я же велел тебе лежать в постели и не вставать, сорванец. - Доктор несильно ущипнул Чарльза за розовую, влажную щеку. - Лекарство помогло? Твоя рука вернулась к тебе?
- Нет, а теперь то же самое случилось с другой, и с ногами!
- Ну-ну, придется дать тебе еще три таблетки. По одной на каждую конечность. Ну как, годится, мой сладенький персик? - Доктор рассмеялся.
- А они мне помогут? Пожалуйста, пожалуйста, доктор. Чем я болен?
- Слабая форма скарлатины и небольшая простуда.
- Значит, во мне живет микроб, у которого рождается много детей?
- Да.
- А вы уверены, что у меня на самом деле скарлатина? Вы ведь не делали никаких анализов!

<...>

В гостиной, прежде чем отец и мать успели туда войти, он быстро засунул руку в клетку с канарейкой и погладил желтенькую птичку, всего один разок.

А потом закрыл дверцу, отошел в сторонку и принялся ждать.


"Бред" он же "Горячечный бред" в оригинале "Fever Dream"


Collapse )

И почти офф-топ: Шефнер в "Лачуге должника" самостоятельно изобрел ходячие болезни или таки читал Брэдбери?
sq

Буквальные рифмы

Сложи это слово, — и ты будешь сам себе господин, а я подарю тебе весь мир и новые коньки.


...от mi3ch

Римляне покрывали крыши черепицей с нанесенными буквами. Черепицу клали совершенно хаотично. Считалось, что божество, охраняющее дом, сможет само составить из этих букв надежный оберег. - старое и мельком упомянутое

Один из учеников Дика Свааба, руководителя Голландского Института Мозга, проделал очень простой эксперимент. Он пошел в ближайший канцелярский магазин и купил там флюоресцентную бумагу. Голландский язык очень богат на различные грязные ругательства. Врачи нарезали из этой яркой бумаги большие буквы, из которых сложили чудовищные по своей заметности, хамскости и яркости ругательства, после чего эти слова с ругательствами были размещены на шкафах. Их не было видно снизу. Их можно было увидеть только сверху. На них были установлены еще подсветки, так, что не заметить их сверху было просто невозможно. И ни один из больных, переживший клиническую смерть и рассказывающий о том, что его душа наблюдала сверху свое тело и работу врачей, ничего не заметил. - позавчерашнее
sq

Странствие и болезнь — лучшие из дней нашей жизни

...нравится не сладкое, а крепкое, как может нравиться болеть или быть в плену, как Пушкину нравилась поздняя осень и чахоточная дева. Странствие и болезнь — лучшие из дней нашей жизни, заметил меланхолический библейский автор, «ибо скоро проходят». И потому еще, что в такие времена можно утешаться собственной невинностью: больше сейчас ничего не придумаешь, ход событий целиком взят из твоих рук. Если жизнь есть сон, то эпизоды болезни снятся на шаткой верхней полке.

Ольга Седакова "Три путешествия"


Напишу-ка я про ту часть путешествий, что раньше стыдливо замалчивала. Разве что в давнем посте про Лукку проскользнуло. А ведь есть она, есть и добавляет к сиропным воспоминаниям необходимую дозу перца, ...хинина, ...СТРИХНИНА!

Collapse )

Боль действует как нейтральный фильтр в фотографии. Во-первых, все затемняется - не остается места для чистой радости и восторгов. Во-вторых, пропадают мелкие детали, кое-что удается восстановить только ретроспективно, глядя на фотографии.

Кстати о фотографиях. Картинка. Почти последний кадр из последней поездки.

sq

В ней все гармония, все диво

Хотя не было в чулках ее ни малейшей синей петли, она могла прослыть у некоторых академиком в чепце [3]. Сведения ее были разнообразные, чтения поучительные и серьезные, впрочем не в ущерб романам и газетам. Даже богословские вопросы, богословские прения были для нее заманчивы. Профессор Духовной академии мог быть не лишним в дамском кабинете ее, как и дипломат, как Пушкин или Гоголь, как гвардейский любезник, молодой лев петербургских салонов. Она выходила иногда в приемную комнату, где ожидали ее светские посетители, после урока греческого языка, на котором хотела изучить восточное богослужение и святых отцов. Прямо от беседы с Григорием Назианзином или Иоанном Златоустом влетала она в свой салон и говорила о делах парижских с старым дипломатом, о петербургских сплетнях, не без некоторого оттенка дозволенного и всегда остроумного злословия с приятельницею или обменивалась с одним из своих поклонников загадочными полусловами, то есть по-английски flirtation, или отношениями, как говорилось в то время в нашем кружке. Одним словом, в запасе любезностей ее было, если не всем сестрам по серьгам, то всем братьям по сердечной загвоздке, как сказал бы Жуковский. Молодой русский врач С. был также в числе прихваченных гвоздем. Когда говорили о ней и хвалили ее, он всегда прибавлял: «А заметьте, как она славно кушает! Это верный признак здоровой натуры и правильного пищеварения». Каждый смотрел на нее с своей точки зрения: Пушкин увлекался прелестью и умом ее; врач С. исправностью ее желудка.

П.А. Вяземский



Collapse )


Так выпьем же за то, чтоб каждый год в этот день фотографии здесь появлялись новые, а вот лицо - не менялось!
sq

(no subject)

Душа человека создана
словно расписание поездов
точное и подробное расписание
поездов, которые больше
никогда не отправятся в путь.


Collapse )

Иегуда Амихай