Category: отношения

Category was added automatically. Read all entries about "отношения".

sq

Live happily ever after

Гоголь в мимоходом рассказанной истории выразил бессмертный дух пошлости, пронизывающий немецкую нацию, и сделал это со всей мощью своего таланта. Разговор в обществе перешел на Германию. Упорно молчавший Гоголь наконец сказал: «Да, немец вообще не очень приятен; но ничего нельзя себе представить неприятнее немца-ловеласа, немца-любезника, который хочет нравиться; тогда он может дойти до страшных нелепостей. Я встретил однажды такого ловеласа в Германии. Его возлюбленная, за которою он ухаживал долгое время без успеха, жила на берегу какого-то пруда и все вечера проводила на балконе перед этим прудом, занимаясь вязанием чулок и наслаждаясь вместе с тем природой. Мой немец, видя безуспешность своих преследований, выдумал наконец верное средство пленить сердце неумолимой немки. Ну, что вы думаете? Какое средство? Да вам и в голову не придет, что! Вообразите себе, он каждый вечер, раздевшись, бросался в пруд и плавал перед глазами своей возлюбленной, обнявши двух лебедей, нарочно им для сего приготовленных! Уж, право, не знаю, зачем были эти лебеди, только несколько дней сряду каждый вечер он все плавал и красовался с ними перед заветным балконом. Воображал ли он в этом что-то античное, мифологическое или рассчитывал на что-нибудь другое, только дело кончилось в его пользу: немка действительно пленилась этим ловеласом и вышла скоро за него замуж».

Набоков "О пошлости"

Collapse )
sq

And whether pigs have wings

Каждая нация производит свой национальный тип. Это британский полковник, это немецкий философ или немецкий полководец, причем это, в общем, одно и то же лицо, потому что полководец, как Гудериан, всегда философствует, а философ, как Ницше, всегда немного марширует. Французский любовник, африканский вудуист, американский бизнесмен. Каждая нация производит свой тип. Если мы задумаемся как следует о главном русском национальном типе, мы с ужасом поймем, что это русский эмигрант.

Collapse )

Дмитрий Быков "Вертинский. Как поет под ногами земля"
sq

На высоких, сбитых на бок каблуках

Сердце с домом, сердце с долгом разлучается,
Сердце бедное у зависти в руках,
Только гляну, как цыганки закачаются
На высоких, сбитых на бок каблуках.


Юлий Даниэль (?)


А эту картину мне подарила Юля - друг и художница (http://yuliart.com). Но сфотографировать ее у меня толком не получается.



Collapse )
sq

Сперва Онегина язык // Меня смущал

Из меню бара-ресторана "Евгений Онегин"

"Великий русский язык"
Говяжий отварной язык с хреном разожжет желание говорить на родном языке

"Гурман"
Оладьи с икрой лосося в сливочном масле достанут до самой глубины сердец ценителей русской кухни

"Крем-суп Боливар"
Французское эхо онегинской России из свежих белых шампиньонов

"Татьянины слезы"
Особенный рецепт солений от шефа, сочувствующего страданиям Татьяны

"Граф Толстой"
Свиное филе, по которому тосковал граф, уйдя от жены и детей


via i_lara
sq

"Твои глаза, как тормоза"

Хорошо было прежде, Костя! Помните? Какая ясная, теплая, радостная, чистая жизнь, какие чувства, - чувства, похожие на нежные, изящные цветы... Помните?.. "Люди, львы, орлы и куропатки, рогатые олени, гуси, пауки, молчаливые рыбы, обитавшие в воде, морские звезды и те, которых нельзя было видеть глазом, - словом, все жизни, все жизни, все жизни, свершив печальный круг, угасли. Уже тысячи веков, как земля не носит на себе ни одного живого существа, и эта бедная луна напрасно зажигает свой фонарь. На лугу уже не просыпаются с криком журавли, и майских жуков не бывает слышно в липовых рощах..."

и

Первый. Мы теперь буки, мы теперь сосны. Второй. Мы ели с зеленой хвоей. Третий. Мы мох и густые заросли терна. Четвертый. Подлесок и лисьи норы. Первый. Мы вереницы облаков, мы птиц щебетанье. Второй. Мы глухая чащоба леса. Третий. Мы мухоморы и пугливые косули. Четвертый, Мы шорох веток, мы призрак былой мечты.
Из глубнны появляются двое громил, безостановочно жующих резинку; они вносят паланкин с Кларо и Цаханассьян. Рядом вдет Илл. За ним бредут седьмой муж и дворецкий, который ведет за руки двух слепцов.
Клара Цаханассьян. Вот и Конрадов лес. Роби, Тоби, стойте.
Оба слепца. Роби и Тоби, стойте! Боби и Моби, стойте!
Клара Цаханассьян (выходит из паланкина, ос­матривается). Сердце, на нем -- наши с тобой инициалы, Альфред! Буквы рассохлись, почти стерлись. Дерево вы­росло, оно стало толстым и старым, как мы с тобой... (Переходит к другим "деревьям".) Старая роща! Как давно я не бывала здесь, с самой юности, как давно я не пробиралась сквозь ветви, не ступала по темному мху... Эй вы, жвачные животные, мне опротивели ваши морды. Погуляйте-ка с паланкином там, за кустами! А ты, Моби, иди к ручью, по тебе соскучилась твоя рыбка.
Двое громил уходят с паланкином налево. Седьмой муж -- направо. Клара Цаханассьян садится на скамью.
Гляди, косуля!
Третий убегает.
Илл. Охота сейчас запрещена. (Садится рядом с ней.)
Клара Цаханассьян. На этом валуне мы с тобой целовались. Больше сорока пяти лет назад. Мы любили друг друга в этих кустах, под этим буком, среди этих мухоморов, на этом мху. Мне было семнадцать, а тебе еще не было двадцати. Потом ты женился на Матильде Блюм-хард, на ее мелочной лавочке, а я вышла замуж за Цаханассьяна, за его миллиарды. Он нашел меня в гамбургском публичном доме. Этот старый золотой жук запутался в моих рыжих волосах.
...
Илл (восторженно). Ах ты моя кошечка! (В порыве чувства хлопает Клару Цаханассьян по колену и сразу же отдергивает руку, скорчившись от боли.)
Клара Цаханассьян. Что, больно? Ты ударил по шарниру протеза.
Первый достает из кармана трубку и большой ржавый ключ. Выколачивает трубку ключом.
Слышишь? Дятел...
Илл. Все так же, как прежде, когда мы были моло­дые и смелые. Солнце высоко стоит над елями, ослепи­тельный шар. Плывут облака, и где-то в чаще ворожит нам кукушка...
Четвертый. Ку-ку! Ку-ку!
Илл (ощупывает первого). Как прохладна кора дере­вьев, ветер шевелит листву, и она шуршит, как волна по гальке. Все как было... все как былораньше.
Трое изображающих деревья изо всех сил дуют и размахивают руками.
Эх, если бы вернулись те дни, моя колдунья! Если бы нас не разлучила жизнь...
Клара Цаханассьян. Ты, правда, этого хотел бы?
И л л. Да! Только этого! Я по-прежнему тебя люблю. (Целует ей правую руку) Все та же прохладная белая ручка...
Клара Цаханассьян. Чепуха! Это тоже протез. Из слоновой кости.
Илл (испуганно отдергивает руку). Клара, у тебя все протезы?
Клара Цаханассьян. Почти С тех пор как мой самолет разбился в Афганистане Все погибли, и экипаж тоже. Одна я выползла из-под обломков -- меня так легко на тот свет не отправишь!
Оба слепца. Ее на тот свет не отправишь! Ее на тот свет не отправишь!


и

ковбой пел, скорее выговаривал свои песенки, иногда переходя на тирольский фальцет. Песенки были простые и смешные. Вот что рассказывалось в одной из них:
"Когда я мальчиком купался в реке, у меня украли сложенную на берегу одежду. Идти голым домой было неудобно, и, дожидаясь темноты, я развлекался тем, что вырезал на стволе старой яблони свои инициалы. Прошло много лет с тех пор, я выбрал себе красивую девушку и женился на ней. Представьте себе, что случилось, когда мы в первый раз вошли в спальню. Моя красивая жена спокойно вынимает изо рта искусственные челюсти и кладет их в стакан с водой. Потом она снимает с себя парик и открывает свою лысую голову. Из лифа она вынимает громадные куски ваты... Моя красотка на глазах превращается в огородное пугало. Но это еще не все. Это чучело снимает с себя юбку и хладнокровно отвинчивает свою деревянную ногу. И на этой ноге я вижу внезапно свои инициалы. И, черт меня побери, если это не те самые инициалы, которые я вырезал когда-то на стволе старой яблони, когда в детстве у меня украли одежду".
sq

(no subject)

С тех пор о трансильванских Бранковичах говорят, что они лгут на румынском, молчат на греческом, считают на еврейском, в церкви поют на русском, самые умные мысли произносят на турецком - и только тогда, когда хотят убить, употребляют свой родной, сербский, язык.

Collapse )


Павич "Хазарский словарь"
sq

Как пенни выменял бы я на шиллинг

Он проделал громадную работу, собравши гигантскую
коллекцию разнообразнейших определений счастья. Там были простейшие
негативные определения ("Не в деньгах счастье"), простейшие позитивные
определения ("Высшее удовлетворение, полное довольство, успех, удача"),
определения казуистические ("Счастье есть отсутствие несчастья") и
парадоксальные ("Счастливее всех шуты, дураки, сущеглупые и нерадивые,
ибо укоров совести они не знают, призраков и прочей нежити не страшатся,
боязнью грядущих бедствий не терзаются, надеждой будущих благ не
обольщаются").